Гамлиэль II или Гамлиил II (ум. ок. 114 года) — палестинский танна, глава палестинских евреев в последние два десятилетия I-го и в начале II веков. Его именовали также Гамлиил Ямнинский (по городу Ямния), — в отличие от своего деда, Гамлиэля I.[2]
Энергично и успешно продолжал дело обновления, начатое рабби Иохананом бен-Заккаи. Согласно преданию, Иоханан на встрече с Веспасианом[3], первым добился от римского императора помилования для семьи Гамлиэля.[2]
Глава синедриона
Предположительно, рабби Иоханан отказался от своего поста председателя учёной корпорации в Ямнии (Явненская академия), заменившей иерусалимскийсинедрион, и освободившийся пост был предоставлен Гамлиэлю, руководству которого охотно подчинились даже те ученики р. Иоханана, которые своей учёностью превосходили Гамлиэля. Один из этих учеников, Элиезер бен-Гирканос, женился на сестре Гамлиэля, Имме Шалом[4].[2]
Гамлиэль был официально призван римскими властями главой народа, удостоившись при этом титула «патриарха» (наси; около 80 г.), и ездил в Сирию со специальной целью получить утверждение в сане от римского наместника[5].[2]
Цели Гамлиэля сводились к прекращению старых школьных несогласий, предупреждению новых и восстановлению внутреннего единства иудаизма. Для чего он усердно работал над поднятием авторитета ямнинского синедриона, а также своего личного престижа, чем возбудил подозрение, будто печётся главным образом ο собственных интересах. Его главной заслугой стало устранение соперничества между школами Гиллеля и Шаммая, — соперничества, пережившего даже разрушение храма. В Ямнии, передает легенда[6], был услышан голос с неба (бат-кол), который возвестил, что хотя по существу правильны взгляды обеих школ (как «сло́ва Бога живого»), однако в практической жизни обязательны мнения только школы Гиллеля.[2]
Гамлиэль прилагал все усилия к тому, чтобы решения, принимавшиеся синедрионом под его председательством, признавались всеми, и неумолимо применял отлучение к упорствующим противникам этих решений. Он подверг отлучению даже своего собственного шурина Элиезера б.-Гирканос[7]. Другого знаменитого ученика Иоханана бен-Заккаи — рабби Иошую бен-Ханания — Гамлиэль заставил признать авторитет председателя в наиболее унизительной форме; именно он принудил его явиться к нему с денежной сумой и посохом в руках как раз в тот день, который, по мнению р. Иошуи, являлся днём Всепрощения. Гамлиэль отверг возражение на своё оповещение первого дня нового месяца[8]. Он, однако, показал, что вовсе не имел намерения унизить р. Иошую: встав ему навстречу и поцеловав его в голову, он приветствовал его словами: «Добро пожаловать, мой учитель и ученик: мой учитель в науке, мой ученик, ибо подчинился воле моей».[2]
В другом столкновении с тем же рабби Иошуей бен-Ханания, против которого он выступил с такой резкостью, что настроил против себя всё собрание и был лишён сана председателя. Не удалилишись, Гамлиэль продолжал уже в качестве члена собрания участвовать в учёных прениях, руководимых новым председателем Элеазаром бен-Азария. Вскоре он был восстановлен в прежнем сане, когда испросил прощения у pабби Иошуи, который сам стремился вернуть Гамлиэлю его положение, хотя председательство с тех пор распределялось поочередно между Гамлиэлем и рабби Элеазаром[9].[2]
Поездка в Рим
Большим событием было его путешествие в Рим, предпринятое им в сопровождении его товарища Элеазара и двух выдающихся членов ямнинской академии, рабби Иехошуи бен-Ханания и рабби Акивы. Это путешествие, предполагается, было совершено в конце правления Домициана (95 год) и имело целью предотвращение опасности, грозившей евреям со стороны жестокого императора[10]. Возможно, это относится к 96 году, то есть году вступления Нервы на римский престол[11][12].
Это путешествие, равно как пребывание учёных в Риме, не осталось без следа в галахической и агадической традиции[13]. Особенно интересны сообщения ο дебатах, которые учёные вели с иноверцами в Риме и в которых Гамлиэль выступал главным оратором с еврейской стороны[14].[2]
Две уступки сделал Гамлиэль своим домашним для облегчения суровых правил, ограждавших еврейство от влияния язычества: им было разрешено пользоваться зеркалом при стрижке волос на голове[21] и изучать греческий язык[22]. Его сын Симон передаёт[23], что в доме его отца несколько детей обучались «греческой мудрости».[2]
Гамлиэль был трогательно привязан к своему рабу Таби[24] и по случаю его смерти принимал утешения, как будто умер член его семейства[25]. Однако «Таби» — не собственное, а нарицательное имя, которое носили все рабы в доме патриархов, как Гамлиэль I, так и Гамлиэль II, подобно тому как все рабыни в их доме носили имя «Табита»[26], причём отмечается, что в доме Гамлиэля обращались с рабами весьма вежливо и в обращении к ним прибавляли всегда титул «абба» или «имма», которые соответствовали словам «господин», «госпожа» и обыкновенно применялись только к свободным людям[27]. Об одном своем рабе «Таби» Гамлиэль сам отзывается как ο настоящем учёном, называя его др.-евр.תלמיד חכם (талмид хахам)[28].[2]
Зарождающее христианство
Иногда Гамлиэлю приходилось отражать нападки христиан; один из них, философ, злорадно вывел из текста пророка Осии (Ос.5:6), будто Бог совершенно покинул Израиль[29].[2]
Нововведения
Еврейская секта исповедовавших Христа вместе с гностиками и другими еретиками была известна под одним общим названием «миним» (Мааминим Иешуа Ноцри - Иешуа Машиах: верящие, что Иисус из Нацерета - Иисус Христос). Опасность, представляемая этой сектой для единства иудаизма, побудила Гамлиэля позаботиться ο составлении нового соответственного молитвословия, которое было поручено сочинить Самуилу га-Катану и вошло в качестве составной части в главную ежедневную молитву восемнадцати бенедикций[30]. Эта молитва (Шемоне-Эсре), которая вместе с Шема образует главную часть еврейского молитвослова, обязана Гамлиэлю своей окончательной редакцией[27]. Он также сделал обязательным для каждого еврея три раза в день чтение этих «восемнадцати молитвословий»[31].[2]
Также другая часть еврейской литургии обычно приписывается Гамлиэлю, именно введение молитвенного чина первого пасхального вечера, объяснение символического значения главных пасхальных обрядов[32].[2]
Учение
Сохранилось довольно много взглядов Гамлиэля из области галахи. Иногда мнения Гамлиэля и Элиезера бен-Гирканос были прямо противоположны воззрениям Иошуи бен-Ханания[33], иногда Гамлиэль занимал середину между более суровым Элиезером и сравнительно мягким Иошуей бен-Ханания[34].[2]
В области агады сохранились четыре дискуссии по вопросам библейской экзегетики[35]; все они заканчиваются желанием Гамлиэля выслушать мнение агадиста рабби Элеазара из Модиина.[2]
В своих изречениях Гамлиэль рисует разложение и испорченность своего времени; один из подобных отрывков заканчивается намёком на императора Диоклетиана: «С тех пор как увеличилось число лживых судей, увеличилось также число лжесвидетелей; с увеличением числа доносчиков имущество обывателей стало расхищаться; с увеличением числа нахалов порядочные люди позабыли ο своём человеческом достоинстве; с тех пор как возлюбленные дети разгневали своего небесного Отца, он поставил над ними бессердечного царя, который заставляет их расплачиваться за свои грехи. Подобным царем был Артаксеркс, сначала убивший жену в угоду своему другу, а затем последнего в угоду своей новой жене»[36].[2]
Примечания
↑ 1211 // Preface to Mishneh Torah, Transmission of the Oral Law